ПаШа_Стихи

чудное сердце болит стихами…
за горсть осенней твоей печали
прощает всякий летящий камень
с ладони вслед ли, на дно с плеча ли.
с окном открытым выходит вровень
луны туманной тревожный ломтик.
а утро прячет в своей ладони
ночную слабость голодной плоти.
назавтра ставших – как мы – чужими
засыплет небо пером лебяжьим,
и станет тихо… ну как, скажи мне
тобой забывшись, забыть – тебя же?

***
еще бы немного, и... не о чем говорить.
январским туманом застелены города.
я брежу Сучжоу, а ты - у меня внутри.
мы слишком похожи: я - лед, ты - моя вода.

изменится время, и мы потеряем нас.
ты чувствуешь эту - так жестко, так больно! - грань?
моя - непроглядность. моя - глубина-вина.
твой - солнечный берег. и капельки серебра.

мы любим друг друга. как можем? других - сильней?
судить по себе, не дробиться на зло-добро.
почти на прощанье покрепче прижмись ко мне:
я - глиняный будда, мне - новые реки.
боль...

...сезон разлук, дождей и пустоты.

перемолчать его.
отдав бумаге
тоску и вдохновенье, каплей влаги
разбавив акварельные черты,
глаза твои с волненьем воссоздать.
сходя с ума в расщелины портрета,
неистовостью жалкого поэта
желать тебя. желать. и обладать
мечтой наивной.

цвета янтаря
эскиз осенний. снег его залижет
холодным языком. но станут ближе
две точки притяженья:
ты и я.

***
пара фраз - пара лезвий. и как же заставить молчать
эту глупую скрипку - сердечную жалкую мышцу.
время стиснув в горсти, ощутить, как по пальцам стучат
сотни тысяч секунд: без-те-бя-без-те-бя... не напиться

из ладоней твоих откровений. я буду стоять
сотни тысяч веков на забытом богами перроне -
научи меня ждать. я прошу, научи меня ждать
невозможного, не поддаваясь ни боли. не боле.

чувствуешь,
небо давно уже дышит тоской,
лета так мало.
и так непростительно долго
длится сентябрь,
превращая надежды осколки
в пласт безразличия.
нервной холодной рукой
время прессуется в жизни, и ты осужден
на бесконечность познания.
знать бы, во имя
чьих интересов?
коль крылья не стали родными,
небо не примет того, кто летать не рожден.

мой непридуманный бог:
ни молитвы, ни слез.
я научился молчать, терпеливо врастая
в раны озябшей душой.
и распахнули врата мне
в мир твой.
однажды -
и необратимо всерьез.

***
чёрными водами. холодом. бликами гордыми
льда раскрошённого в горстку ландриновых стёклышек,
жадных на цвет, увлекающих вкус аккордами
на языке, пригвождённом акцентовым колышком
к северу.
в сердце лелею своё вдохновение –
твой драгоценный типаж низошедшего донельзя
в тонком искусстве из боли цедить наслаждение.
и отпускать...
на страницы горящие осени.

инсулиновый мир предлагает аптечные штрафы

за горячие руки и жар. за усталые сны.

фиолетовый волк на снегу чертит формулы страха

голубыми каналами. ласковый омут войны

за себя – рядовая игра обречённых на время.

вновь привязан к минутам и ампулам.
сушит мечту

синеглазый холодный мистраль и царапает темя

моей маленькой смерти в кармашке у бога. усну,

как всегда, неожиданно больно. и бортпроводница

беспокойного сна одноразовый выдаст набор –
горсть потерянных лет и в прозрачной коробочке лица…

бесконечные лица и стёртые взгляды в упор.


а иллюзии, знаешь ли, - те же воздушные шарики –
им бы в небо, да сердце за ниточки хватко так держит.
вот скажи, ты же помнишь, как стружки ванильные таяли -
шоколадной метели молочные кружева снежные.
на бескровных губах. поцелуями нежными, сладкими,
предавая огню опостывшие отблески холода.
как с багряной росой, проступающей между лопатками -
пара крыл. для угоды свободой кричащему облику.
…невесомость. и, знаешь, всё те же воздушные шарики,
лишь сердечко послушно играет на ниточках скерцо.
пахло небо ванилью. и звездами сахарно-ватными
в паутинные кружева грез – иллюзорные герцы.

***
...и так будет вечно.
скользя непреклонно и злее
по точкам секунд, это время приблизится. зная,
как приторен вкус притяжения к тонкому краю,

я стану сильнее.
конечно, я стану сильнее.


пусть мерзнут ресницы. соленые хрупкие стразы

причудливо лягут в ладони, покажется - звезды

срываются с шалых небес. слишком долго серьезным

препятствием для совершенства мне совесть казалась,

деля меня на "для себя" и на "для посторонних",
такие убогие в несимметричности доли.
коверкая сущность молитвы молиться не стоит -
беспомощны слезы, текущие в потусторонний
придуманный мир. эти реки не сохнут, не стынут,

пульсируют в теле разбавленной кровью венозной,

фальшивя то рифмою, то непричесанной прозой,

питая оазис надежды в житейской пустыне.


...но будет ли вечность?
по-прежнему не попадая

ни в такт, ни в струю,
проживаю себя. не жалея.

ведь я же сильнее. я так безысходно сильнее,

чем тот, что у края так проникновенно рыдает.

искрами слов. в трении строк чернильных.
скорость, нажим. всё до предела. чувства -
свитые рельсы двух параллельных линий,
реками жизней слившись в едином русле.

сплав одиночеств. словно бы дня и ночи –
лунного света с солнечными лучами.
яркий союз - в строках, а в междустрочьи –
сопротивление… блоки накре'ст свечами.

узами, узами. щупальцами-медузами,
плети терновые. цепких корсетов гнезда.
вырваться, выпорхнуть. с неба срываясь звездами.
алыми росами в черных, проснувшись, розах.

пересмотрев каноны, молиться другому Богу.
тянуть в поднебесье руки. отряхиваться от пепла.
целуясь на струнах молний, вдыхая раскаты грома.
я буду с тобою… больше – я буду тебе верным.

пером белокрылой ночи впиши меня в книгу сердца,
поставь золотой замочек. пусть будет твоим секретом,
что я – это только строчка. и кардио-мысль ветра.
разорванным многоточием стремление вниз где-то.

и небо меня разрушит. и небо сотрет память.
и черным пером ночи печальную строку править…
не просто меня украли, не сбив золотой замочек.
и весточка на прощанье?
но это же твой почерк.

===

в глазах отраженный голод –
пророчество вне законов.
пусть ангел пока не продан –
но жаждут его притоны…
и в замках замки готовы
защелкнуться… на засов.

в глазах – серебро оков –
и взгляда аккорды-коды.
последней моей свободы
предательски жалкий зов.

ты можешь читать мои мысли и сны. отчаянно
целуя, ломая… любя меня так как хочешь.
предчувствуя слабость, угадывать тон молчания,
сквозного, бесцветного, пахнущего мимозой.

ты можешь искать подтверждения своим домыслам,
души-недотроги улавливая волнения.
на пересечении холода, слез и солнечности
пытаясь расслышать вдох и сердце-биения.

ты можешь меня напоить, не боясь, чернилами –
я их в свои жилы по каплям вводил намеренно.
и сердце уже, как губка, исходит смыслами
протяжности строк… не находками – а потерями.

ты можешь читать мои мысли и сны. поэзией
разбитого сердца боль. и пусть так, раз нравится.
целуя, ломая… любя меня тонким лезвием,
пока я терплю. пока еще можешь справиться.

ищи слова. нащупывай их суть –
внимай обетам собственного эго.
ты вряд ли отличишь меня от снега,
что, стаяв, отыскал по сердцу путь.

ищи слова. им есть, в чем попрекнуть
моё стремленье кануть в омут неба.
тогда как, до глубин его изведав,
я мог бы сотни раз в нем утонуть.

ищи слова.
я их приму. на выдох
простившись…
чтобы заново вдохнуть.

...когда удары сердца голос рвут
на узкие полоски звукотени.
когда подъем кончается паденьем
в горящий круг.
когда и ты, и я обречены
на жизнь, как на любовь. неразделимо.
когда от крыльев обгорают спины.

...и лгут часы,
и численники лгут. и все вокруг
твердят, что за любовь расплата.
а я смеюсь... чтоб только не заплакать
вот так вот вдруг.
при сбывшейся надежде, при тебе.
при музыке из вспаханного пепла.
когда слова, придуманные ветром,
берут разбег.
когда б ни друг для друга родились?
найдясь, невыносимо расставаться.
и лишни обещанья не теряться
среди других.
когда удары сердца голос рвут.
когда за счастье нет иной расплаты.

а я смеюсь... чтоб только не заплакать.
и не могу.

…липовый чай с малиной. верблюжья шерсть
пледом колючим кутает плечи.
греет.
ты уезжаешь –
я без тебя болею.
в стылых ладонях линий тревог не счесть.

осень как осень. темного неба весть -
птицей соломенной, россыпью светлых крыльев,
силой неведомой в сердце моем
унынье -
струнами звонкими, строками налегке -

штормом навылет. сколько в часах песка,
в четверть последнюю с первой песчинкой кану.
в сон прошлогодья, где по снегам тумана
я из разлуки
тебя
выносил на руках.

липовый чай с малиной… верблюжья шерсть
пледом колючим кутает плечи, греет.
иглами – яркий свет.
и в глазах темнеет.
выстужен голос
касаньем твоих ресниц.

едва сомкнет ресницы лунный страж, ночь полоснет крылом по глянцу окон…
два лепестка из синего блокнота, вспорхнув, привычный повторят вираж
и, светлое затеяв, облакам подарят снежность. позолотой солнца
наполнив зимних воздухов колодцы. рассветный сон – один напополам.

среди январской талой тишины, неуловимых птичьих разговоров,
тончайших линий, в отблесках которых небесные черты отражены.
вполголоса. в неисчислимый раз. произнесу заветное "спасибо",
едва коснется луч ресниц изгиба. и ангелы разбудят вместе нас.

не снится. (значит, так оно и есть). который день, который год, как вечность.
нам счастье подарил Господь при встрече, родиться друг для друга и чудес.
одним мгновеньем в небо прорасти, земные очертания нарушив.
молитвой сердца из январской стужи твоя любовь смогла меня спасти.

***

... чтобы вот так, по ладоням теплым,

читать моей боли долгие линии.


знаешь, мне многое Бог позволил,

сделав нас безысходно чужими,

как отражение с оригиналом -

теплая грань и бездонная пропасть.
жизни одной все равно будет мало,
чтобы любить тебя. эту возможность

я упустил, и мечты под запретом.
срок на крылатую панику вышел.

только я все-таки жду это лето,

чтобы понять, для чего же мы дышим -

все еще, воздухом самообмана

так притягательно грудь
наполняя.

чтобы по колото-резаным ранам

нежность лилась.
воспасенье - живая.

***
тонкая нить паутины на веках,
мне пустота - что купель ледяная.

не-до-сягаемость человека...
так не бывает. так не бывает.

мне не нужна эта боль под лопаткой.
Слышишь, не бейся! оставим, пустое.
как ни отвечу - все будет не складно,
только одно мне лекарство простое
тут помогает. ты помнишь об этом,
нежностью мысли меня раскаляешь.
ты - моя ниточка, странное "где-то",
вера - как в Бога.
Ты знаешь. Все знаешь.

***
с той стороны небес такой покой,
и можно время гладить против шерсти,
не думая о жизни и о смерти,
и быть собой...
там страха нет, и боли нет, и не
посмеет некто вырвать друг из друга
любовь и веру. но теперь разлука
поет во мне.
мы напросились в гости к небесам
заведомо чужие. и до срока.
и развела нас вечности дорога
по полюсам.

едва касаясь неба взмах крыла -
так тонок, невесом, почти прозрачен.
миг встречи свыше был нам предназначен,
и ты ко мне, невольная, пришла.
ненужная.
зачем? скажи, родной...
не слезы, нет, осколки звездной пыли
в глазах, что ярче неба раньше были,
становятся живительной водой.
не удержать
беспомощность, прости.
не побороть зависимость и тягу.
словами тихо ляжет на бумагу
все то, чему во мне не прорасти.

***
излечишься...
даже быстрее, чем кажется.
из вежливости улыбнешься.
по коже
сотнями тысяч мурашек покатится
нежность.
умрешь от нее.
я - тоже.

вплавишься в будущность.
и круглосуточно
станешь искрить и зашкаливать.
клавиши
выпадут из одиночества.
лучшие
мысли о жизни в подстрочник вставишь и...
есть апогей! -
разорвешь меня в клочья,
даже быстрее, чем соки желания,
вырвавшись из заточения прочного,
боль утолят.
ты - на грани.
на грани.

...душно.
и небо изрезано лезвием
молний.
и гром - как укол безнадежности.

нежностью
от одиночества лечатся.

ты не умрешь от него.
я - тоже.

***
боль
затихает.
сжимается.
прячет глаза под ладонями.

выход на уровень ниже.
крыло на земле лежит.

мир учащенно вертится.
прожитый. но не понятый.


да я и не знаю неба, где был бы мой бог не лжив.



не дотяну до веры,
не дотяну до истины,

выменяю привычку на звездное серебро.

игры в слова закончены.
и в океане мыслей
(искренне, но неумело)
буду искать тебя.

***

я ль прорастаю корнями в тебя?
больно? не верю... оставим пустое,

было решение слишком простое,

не отрекаются, вроде, любя.

губы скривив, улыбнусь, не заплачу,

кто же не думал, что я из плаксивых?


многие сотни иных мне заплатят

непокоряемостью строптивой
жизни.
оставь для себя эту нежность,

в губы впитай чистоту поцелуя,
скользким касаньем тебя побалую,

примешь разлуку ты, как неизбежность.
пылью ушедшего счастья растаю

в небе чужом. ни опасно, ни больно,
выбросив чувства тебя не узнаю,

ты невесома, как мысль.
и довольно.

***

а я
приду к тебе.
за кромку немоты,

по граням недописанных стихов,

как по ступеням,
ветер обгоняя,

прорву твое отчаянье.
из слов
мы слепим паузы.
так просто: я и ты.
и день в окне закатом догорает.

по нотам слез,
по проливным дождям,

разбившим тишину,
по сновиденьям
я проскользну в твой опустевший храм

лучом надежды.
распахни владенья,

пойдем со мной по стоптанным следам.



***
недосказанно-тонко. штрихами. небрежным мазком.

растекаясь по стеклам и венам. шурша под ногами.

беспричинная грусть серым призраком ходит за нами.

гостьей поздней, незванной-нежданной является в дом

осень? осень. ее осторожный ночной поцелуй

остается серебряной нитью росинок кристальных.

неба гладь чуть дрожит. и безудержно плещут фонтаны

стихозамыслов, струями-строками бьют по столу.